HIV Legal Aid. Региональная сеть правовой помощи людям с ВИЧ

версия для печати
Отсутствие эффективных национальных механизмов (ст.13)

Кожокарь против Российской Федерации

Страна: Россия

Судебный орган: Европейский суд по правам человека

No: 33099/08

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «КОЖОКАРЬ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

(Жалоба № 33099/08)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

16 декабря 2010 г.

Данное постановление становится окончательным при условиях, оговоренных в пункте 2 статьи 44 Конвенцтш. Текст может быть дополнительно отредактирован.

 

По делу «Кожокарь против Российской Федерации»,

Европейский суд по правам человека (Первая Секция) в составе Палаты:

Христос Розакис, Председатель,

Анатолий Ковлер,

Элизабет Штайнер,

Дин Шпильман,

Свер Эрик Йебенс,

Джиорджио Малинверни,

Джордж Николау, судьи

и Сорен Нильсен, Секретарь секции,

Рассмотрев дело на закрытом заседании 25 ноября 2010 года, Вынес следующее постановление, принятое в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано на основании жалобы № 33099/08, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее именуемой "Конвенция") гражданином Российской Федерации Кожокарем Владимиром Семеновичем (далее именуемым "заявитель"), 23 апреля 2008 года.

2. Заявитель, которому была предоставлена юридическая помощь, был представлен П. Финогеновым, адвокатом, практикующим в Центре содействия международной защиты. Власти Российской Федерации (далее - «Власти») были представлены Г. Матюшкиным, Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека.

3.Заявитель утверждал, в частности, что его содержался под стражей в бесчеловечных условиях, что он не получил должной медицинской помощи и что он не располагал достаточными средствами правовой защиты в отношении его жалобы на бесчеловечные условия его содержания под стражей.

4. 24 ноября 2009 года Председатель Первой Секции постановил уведомить Власти о вышеуказанной жалобе. Вместе с тем было решено рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (пункт 1 статьи 29). Председатель принял решение рассмотреть данную жалобу в приоритетном порядке (Правило 41 Регламента Суда).

 

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель родился в 1980 году и в данное время отбывает наказание в виде тюремного заключения в исправительной колонии № 7 Тульской области.

А. Уголовное производство в отношении заявителя

В 2002 году заявитель был обвинен в распространении наркотиков и приговорен к семи годам и трем месяцам лишения свободы. В 2005 году он был освобожден условно-досрочно.

Летом 2006 года милиция получила анонимную жалобу, в которой было указано, что заявитель и его друг О. производили и реализовывали у себя дома наркотические вещества. Сотрудники милиции опросили соседей заявителя, которые, в свою очередь, подтвердили, что заявитель и О. занимались распространением наркотиков.

Милиция произвела ряд контрольных закупок наркотиков у заявителя и О. В сентябре и в начале октября 2006 года двое людей с кодовыми именами «Тень» и «Ермак» попросили заявителя и О. изготовить для них наркотики. Несколько раз они приходили в квартиру к О. в сопровождении своей знакомой Г. Заявитель и О. производили опиум из ингредиентов, купленных заявителем на деньги «Тени» и «Ермака». Затем они вместе употребляли этот опиум.

9. 18 октября 2006 года Ермак позвонил заявителю, пожаловался на абстинентный синдром и попросил изготовить ему наркотики. Заявитель попросил Г. взять у Ермака 500 рублей и разменять в ближайшей аптеке. Затем он купил на эти деньги ингредиенты для изготовления опиума и приготовил его в своей квартире. Через несколько часов он встретился с Ермаком, отдал ему часть приготовленного опиума, а остальное оставил себе. Ермак передал опиум, полученный от заявителя, милиции.

10. В тот же день заявитель был задержан и обвинен в распространении наркотиков.

11. В ходе судебного разбирательства Пролетарский районный суд города Тулы выслушал свидетелей, в том числе «Тень», Г., соседей заявителя и сотрудников милиции, которые руководили контрольными закупками. Были зачитаны показания Ермака, полученные в ходе предварительных слушаний дела, так как он умер до начала судебного разбирательства. Суд также изучил экспертные заключения и вещественные доказательства, такие как опиум, полученный Тенью и Ермаком у заявителя и О., и инструменты для приготовления опиума, найденные в квартирах у заявителя и О.

12. 19 сентября 2007 года Пролетарский районный суд города Тулы снял с заявителя обвинения в распространении наркотиков в отношении эпизодов, произошедших в сентябре и в начале октября, указав, что тогда он изготавливал наркотики для себя и своих знакомых, а не для продажи. Вместе с тем, заявитель был обвинен в распространении наркотиков по эпизоду 18 октября 2006 года. Заявитель был приговорен к семи годам лишения свободы.

13. 12 декабря 2007 года Тульский областной суд оставил обжалованный приговор без изменений.

Б. Условия содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе

1. Описание условий содержания заявителя под стражей, представленное Властями

С 20 октября 2006 года по 27 декабря 2007 года заявитель содержался под стражей в следственном изоляторе ИЗ-71/1 города Тулы.

Согласно справкам от 23 октября 2009 года, выданным руководством следственного изолятора и представленным Властями., с 20 октября по 13 ноября 2006 года заявитель содержался в камере № 77 площадью 80,4 кв. метров, в которой содержалось от 31 до 40 заключенных. С 13 ноября 2006 года по 31 января 2007 года он содержался в камере №76 площадью 37,4 кв. метров, в которой содержалось от 13 до 20 заключенных. С 31 января по 26 сентября 2007 года он содержался в камере № 17 площадью 76,9 кв. метров, в которой содержалось от 22 до 40 заключенных. Власти также представили планы этих камер в подтверждение их размеров.

16. В этих же справках указывается, что заключенным разрешалось принимать душ раз в неделю в течение сорока минут и совершать ежедневную прогулку продолжительностью один час. Представляется невозможным установить частоту визитов родственников или встреч заявителя с адвокатом. Заявителя также часто водили из камеры на консультацию к врачу. Заключенные, которые страдали инфекционными заболеваниями, такими, как чесотка, туберкулез, ВИЧ, гепатит или заболевания, передающиеся половым путем, содержались отдельно от других заключенных. Заявитель никогда не содержался вместе с заключенными, страдающими чесоткой или туберкулезом.

2. Описание условий содержания заявителя под стражей, представленное заявителем

По словам заявителя, его содержали в камерах №№ 77, 76, 17 и 117. Камера № 77 имела площадь 48 кв. метров. Она была оборудована пятьюдесятью спальными местами и вмещала от 44 до 47 заключенных. Камера № 76 имела площадь 24 кв. метра и была оборудована двадцатью спальными местами и вмещала от 30 до 47 заключенных. Камера № 17 имела площадь 48 кв. метров и была оборудована сорока двумя спальными местами и вмещала от 27 до 58 заключенных. Поскольку количества спальных мест часто не хватало, заключенным приходилось спать по очереди. Карцер № 117, где заявитель содержался один с 2 по 17 февраля 2007 года, имел площадь 2 квадратных метра.

Все камеры были недостаточно освещены. В каждой камере была лишь одна лампочка мощностью в 50 ватт. Окна были маленькими. Некоторые из них были разбиты, и заключенным приходилось закрывать дыры с помощью ткани. В камерах не было принудительной вентиляции, и летом там было крайне жарко, а зимой - очень холодно. В камерах был спертый воздух и дым.

Каждая камера была оборудована унитазом, который не имел системы смыва. Он не был отделен от жилого пространства, и человек, пользующийся туалетом, был на виду у других заключенных. Обеденный стол располагался очень близко к туалету.

В камерах были крысы, жуки, вши, пауки и тараканы. Стены были покрыты плесенью. Предметов гигиены часто отсутствовали. Постельное белье было грязным и рваным. Все жалобы на антисанитарию, направленные руководству следственного изолятора, остались без ответа.

Заявитель содержался в камере с заключенными, которые болели туберкулезом и чесоткой. Он заявляет, что заразился чесоткой, пока содержался в следственном изоляторе ИЗ-71/1.

Заключенным разрешалось принимать душ раз в неделю. Все заключенные отправлялись в душевую на 20-30 минут. Там было всего четыре душа, и заключенным не хватало времени для того, чтобы вымыться.

23. Еда была пресной. Не было ни фруктов, ни мяса. Изредка давали овощи. Рыбу давали в малых количествах, не более 40 граммов на одного человека в день. Хотя заявителю была назначена особая диета, никакой особой пищи ему не предоставлялось.

24. Заявитель представил письменные показания своих сокамерников, подтверждающие его показания относительно условий содержания под стражей.

25. Заявитель попытался подать жалобы о плохих условиях содержания прокурору Тульской области и главе службы исполнения наказаний Тульской области. Руководство следственного изолятора не передало эти жалобы. Надзиратели угрожали ему расправой, если снова попытается подать жалобу. Затем он был помещен в карцер на 10 дней.

26. Из решения от 2 февраля 2007 года, выданного и.о. руководителя следственного изолятора ИЗ-71/1, следует, что заявителя поместили в карцер за то, что он открутил кран с цистерны с питьевой водой и использовал его, чтобы сделать дырку в стене, через которую он общался с заключенными из соседней камеры.

27. Заявитель также утверждал, что в ходе судебного разбирательства его этапирование в здание суда проходило в бесчеловечных условиях.

В. Медицинская помощь

28. Согласно справке от 23 октября 2009 года, выданной руководством следственного изолятора и предоставленной Властями, в следственном изоляторе ИЗ-71/1 г. Тулы, где заявитель содержался с 20 октября 2006 года по 27 декабря 2007 года, имелась медицинская часть. Медицинский персонал сотрудников части состоял из терапевта, специалиста по кожным и венерологическим заболеваниям, хирурга, отоларинголога, стоматолога, рентгенолога, фельдшеров и медсестёр. В медицинской части было все необходимое оборудование и лекарства

29. 23 октября 2006 года заявителя осмотрел терапевт. Он сообщил врачу, что он ВИЧ-инфицирован с 1999 года и что он также инфицирован гепатитом В и С. В тот же день его осмотрел психиатр, который диагностировал у него абстинентный синдром. Анализ на ВИЧ подтвердил, что заявитель был ВИЧ-инфицирован. Также была сделана флюорография органов грудной клетки.

30. 13 ноября 2006 года заявителя осмотрел врач-нарколог из инфекционного отделения. Он отметил, что болезнь заявителя достигла третьей клинической стадии, но общее состояние его здоровья было удовлетворительным. Он назначил заявителю особую диету. Он также порекомендовал, чтобы заявителя содержали в особой камере для ВИЧ-инфицированных заключенных, и чтобы анализ крови, мочи и флюорография проводились каждый полгода.

23 января 2007 года заявителя осмотрел психиатр. Заявитель жаловался на головную боль и боли в области печени. Врач прописал ему обезболивающее и таблетки для лечения печени.

7 марта 2007 года заявителя осмотрела медсестра. Он жаловался на боли в области печени. Медсестра назначила ему гепапротектор растительного происхождения и спазмолитическое средство.

33. 23 марта 2007 года заявителя осмотрел хирург. 27 марта 2007 года была ему сделана флюорография органов грудной клетки.

9 апреля 2007 года у заявителя был взят общий анализ крови и анализ мочи,

20 апреля 2007 года анализ на гепатит С подтвердил, что заявитель страдал хроническим гепатитом С.

22 апреля 2007 года заявителя осмотрел психиатр.

25 апреля 2007 года был проведен анализ на CD4 и CD8, а также на концентрацию вируса в крови. Содержание CD4 составило 0,462 х

10 Л (равно 462 кл/мм3), в то время как содержание ВИЧ составило 9 215 коп/мл.

8 июня 2007 года медсестра объяснила заявителю, что означают результаты анализов на CD4 и на концентрацию вируса.

22 августа 2007 года заявителя осмотрел терапевт. Заявитель жаловался на боль в левом плечевом суставе. У него был выявлен артроз, и ему было предписано противовоспалительное средство.

26 сентября 2007 года была проведена флюорография органов грудной клетки.

24 октября 2007 года во второй раз был проведен анализ на содержание CD4, а также на концентрацию вируса в крови.

Содержание CD4 составило 0,231 х 10 /1 (равно 231 кл/мм3), в то время как концентрация ВИЧ составила 5 282 коп/мл.

25 октября 2007 года у заявителя диагностировали дерматит и прописали лечение гепапротекторами.

30 октября 2007 года заявитель жаловался на бессонницу, и ему выписали снотворное.

В конце 2007 года был подготовлен лечебный план на 2008 год. Заявитель должен был дважды в год проходить осмотр терапевта, фтизиатра и врача-инфекциониста. Дважды в год должны были проводиться флюорография органов грудной клетки и УЗИ органов брюшной полости. Также заявитель должен был питаться согласно особой диете.

27 декабря 2007 года заявителя до отправки в исправительную колонию осмотрел терапевт. Врач подтвердил предшествующие диагнозы. В тот же день заявителя перевели в исправительную колонию № 7 Тульской области.

17 января 2008 года у заявителя был взят общий анализ крови и анализ мочи.

20 февраля 2008 года заявителя осмотрел фельдшер колонии. Он констатировал, что состояние здоровья заявителя было удовлетворительным, его кожа была здоровой, лимфатические узлы не были увеличены.

48. 22 февраля 2008 года заявитель поступил в больницу исправительной колонии ИК-2 Тульской области (далее - «больница

Тульской исправительной колонии»). Его осмотрели невропатолог и офтальмолог, было проведено УЗИ органов брюшной полости и взят общий анализ крови. Врачи прописали ему противовоспалительное средство от артроза, а также гепапротекторы и витамины.

49. 27 февраля 2008 года был проведен анализ на содержание CD4, а также на концентрацию вируса в крови. Содержание CD4 составило

447 х 10 Л (равно 447 кл/мм3), в то время как концентрация ВИЧ составила 3,377 коп/мл.

50. Заявителя выписали из больницы 28 февраля 2008 года.

51. 6 марта 2008 года заявителя осмотрел фельдшер колонии. Заявитель жаловался на боли в плечевом суставе и в области печени. Фельдшер отметил, что состояние здоровья заявителя было удовлетворительным.

В тот же день его осмотрел психиатр, который диагностировал у него героиновую зависимость в стадии вынужденной ремиссии.

16 июня 2008 года заявитель жаловался на головокружение. Его осмотрела медсестра, которая отметила низкое кровяное давление и выписала витамины.

15 сентября 2008 года заявителя осмотрел фельдшер колонии. Заявитель вновь пожаловался на боли в области печени и на боль в плечевом суставе. Фельдшер отметил, что желчный пузырь заявителя был деформирован, но общее состояние его здоровья тем не менее было удовлетворительным.

31 октября 2008 года заявитель снова пожаловался на боль в плечевом суставе. Ему выписали обезболивающее.

56. 7 ноября 2008 года заявитель поступил в хирургическое отделение больницы Тульской исправительной колонии. Ему сделали рентген плечевого сустава, а также провели общий анализ крови и мочи. У него был выявлен артроз, и ему было выписано противовоспалительное средство и физиотерапия.

57. 14 ноября 2008 года заявителя выписали из больницы.

В конце 2008 года был подготовлен лечебный план на 2009 год. Было отмечено, что ВИЧ-инфекция достигла третьей клинической стадии. Заявителю был рекомендован осмотр терапевта, фтизиатра и врача-инфекциониста дважды в год. Он также должен был два раза в год сдавать анализы на лабораторные исследования, проходить флюорографию органов грудной клетки и УЗИ органов брюшной полости. Заявителю также была назначена особая диета.

12 февраля 2009 года заявитель был признан инвалидом.

19 февраля 2009 года заявителя осмотрел фельдшер колонии, который признал его состояние здоровья удовлетворительным.

24 сентября 2009 года заявителя снова осмотрел фельдшер, который назначил лечение респираторной инфекции и воспаления десен.

22 октября 2009 года заявителя осмотрел терапевт. Заявитель жаловался на жар, боли в животе, кашель, головную боль и изжогу. Ему были выписаны антибактериальные таблетки.

23 октября 2009 года бью проведен общий анализ крови и анализ мочи.

10 ноября 2009 года заявителя доставили в больницу Тульской исправительной колонии для осмотра. Его осмотрел офтальмолог, хирург, невропатолог, стоматолог, психиатр и терапевт. Был проведен общий анализ крови и мочи, УЗИ брюшной полости и электрокардиограмма Он получал витамины и нейролептики.

11 ноября 2009 года был проведен анализ на содержание CD4, а также на концентрацию вируса в крови. Содержание CD4 составило 562 х 10 Л (равно 562 кл/мм3), в то время как концентрация ВИЧ составила 7,845 коп/мл.

66. 20 ноября 2009 года заявителя выписали из больницы.

В конце 2009 года был подготовлен лечебный план на 2010 год. Заявителю был рекомендован осмотр терапевта, фтизиатра и врача- инфекциониста дважды в год. Дважды в год должны были проводиться флюорография органов грудной клетки, УЗИ органов брюшной полости и гастродуоденоскопия. Также заявитель должен был питаться согласно особой диете.

28 января 2010 года заявителя вновь доставили в больницу Тульской исправительной колонии для осмотра. Его осмотрел офтальмолог, хирург, невропатолог, стоматолог, психиатр, дерматолог и отоларинголог, а также было проведено УЗИ органов брюшной полости и флюорография органов грудной клетки. Были проведены общий анализ крови и мочи. Он получал витамины, и проводилась физиотерапия. Его выписали 10 февраля 2010 года. Врачи порекомендовали ему лечение артрита и деформации желчного пузыря, а также регулярный осмотр терапевта и психиатра.

25 февраля 2010 года заявителя осмотрел фельдшер колонии, который признал его состояние здоровья удовлетворительным.

10 марта 2010 года был проведен анализ на гепатит В, который установил, что у заявителя не было гепатита В.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

71. Статья 22 Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (Федеральный закон № 103- ФЗ от 15 июля 1995 года) предусматривает, что подозреваемые и. обвиняемые обеспечиваются бесплатным питанием, достаточным для поддержания здоровья и сил, по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации. Статья 23 предусматривает, что подозреваемым создаются бытовые условия, отвечающие гигиеническим и санитарным требованиям. Им предоставляется индивидуальное спальное место, постельные принадлежности, посуда, столовые приборы и туалетные принадлежности. Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров.

В российском законодательстве имеются подробные указания на необходимость предоставления медицинской помощи лицам, содержащимся под стражей. Эти указания, содержащиеся в совместном Приказе № 640/190 Министерства здравоохранения и социального развития и Министерства юстиции «О порядке организации медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы и заключенным под стражу» (далее - «Приказ»), вступившем в силу 17 октября 2005 года, применимы ко всем содержащимся под стражей лицам без исключения. В частности, в разделе III Приказа оговорен порядок первоначального осмотра, проводимого медицинским персоналом по прибытии задержанного в место лишения свободы. По прибытии в исправительную колонию все поступившие должны пройти первоначальный медицинский осмотр до того, как будут помещены в камеры, где содержатся другие заключенные. Осмотр производится с целью выявления лиц, представляющих эпидемическую опасность для окружающих, а также больных, нуждающихся в неотложной помощи. Особое внимание обращается на лиц, страдающих инфекционными заболеваниями. В срок не более трех дней с момента прибытия в место лишения свободы все поступившие проходят углубленный врачебный осмотр, включающий флюорографию. При проведении осмотра больного врач выясняет жалобы, изучает анамнез заболевания и жизни, проводит внешний осмотр с целью обнаружения телесных повреждений и вновь нанесенных татуировок, при наличии показаний назначает дополнительные методы обследования. Для выявления инфекций, передающихся половым путем, ВИЧ-инфекции, туберкулеза и других заболеваний проводятся лабораторные исследования.

Дальнейшие медицинские обследования содержащихся под стражей проводятся, по меньшей мере, дважды в год или по просьбе самого содержащего под стражей лица. Если состояние лица, содержащегося под стражей, ухудшилось, медицинский персонал исправительной колонии проводит медицинский осмотр и оказывает ему необходимую помощь. В таких случаях медицинский осмотр должен включать в себя общий медицинский осмотр, а также, в случае необходимости, дополнительные исследования с участием специалистов. Результаты осмотров заносятся в медицинскую карту содержащего под стражей лица. Лицо, содержащееся под стражей, должно быть полностью осведомлено о результатах медицинских осмотров.

Содержащиеся под стражей принимают назначенные им лекарства в присутствии врача. В некоторых случаях глава медицинской части исправительной колонии может разрешить медицинскому персоналу выдавать дневную дозу лекарств содержащимся под стражей лицам для приема без надзора врача.

Раздел X Приказа содержит положения об осмотре, исследованиях и лечении содержащихся под стражей лиц, страдающих ВИЧ. В частности, он предусматривает, что осмотр, диагностика и лечение содержащихся в заключении ВИЧ-инфицированных проводятся согласно общим стандартам оказания медицинской помощи ВИЧ-инфицированным пациентам. Все выявленные ВИЧ- инфицированные лица ставятся на диспансерный учет, а их состояние должно регулярно проверяться с целью своевременной диагностики и лечения заболеваний, которые способствуют более быстрому прогрессированию ВИЧ-инфекции, с целью своевременного выявления признаков такого прогрессирования и своевременного назначения специального лечения. В процессе первичного обследования врач должен подтвердить наличие у лица ВИЧ- заболевания, установить стадию болезни и выявить имеющиеся у больного вторичные и сопутствующие заболевания, для назначения курса лечения должного уровня. Повторные обследования проводятся в зависимости от стадии болезни и уровня CD4. Содержащееся под стражей лицо в третьей стадии заболевания и с уровнем CD4, превышающем 500 кл/мм3 должно осматриваться врачом каждые 24 недели, в то время как больной в 3 стадии с уровнем CD4 ниже 500 кл/мм3 должен осматриваться врачом каждые 12 недель.

76. Приказ 474 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным болезнью, вызванной вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ)», изданный Министерством здравоохранения и социального развития 9 июля 2007 года, предусматривает, что ВИЧ- инфшщрованный должен проходить следующие обследования и осмотры, в частности, независимо от стадии заболевания:

УЗИ органов брюшной полости два раза в год;

электрокардиография дважды в год;

флюорография органов грудной клетки 1 или 2 раза в год;

общий анализ крови 3 или 4 раза в год;

общий анализ мочи раз в год;

консультацию психолога 6 раз в год;

анализ концентрации вируса ВИЧ в крови дважды в год;

проверка уровня CD4 четыре раза в год.

III. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

77. Руководство Всемирной организации здравоохранения («ВОЗ») 2006 года «Антиретровирусная терапия ВИЧ-инфекции у взрослых и подростков: рекомендации, предназначенные для общественного здравоохранения» гласит следующее:

«4.2. Иммунологическая оценка состояния ВИЧ-инфицированных взрослых и подростков

Оптимальным временем для начала APT [антиретровирусной терапии] является период до того, как пациенты начинают чувствовать себя плохо, или у них проявляются признаки присутствия оппортунистической инфекции. Проведение иммунологического исследования (проверка уровня CD4) -идеальный способ действия в данной ситуации. Знание исходного уровня содержания клеток CD4 не только позволяет принять решение о том, когда начинать антиретровирусную терапию, но также необходимо, если уровень CD4 используется для проверки эффективности APT. В таблице 3 указаны иммунологические критерии для начала APT.

Таблица 3. Критерий содержания CD4 для начала APT у взрослых и подростков

CD4 (кл/мм3)Рекомендации по лечению
<200Лечение независимо от клинической стадии
200-350Разработка и начало лечения до того, как уровень CD4 упадет ниже 200 кл/мм
>350Лечение не назначается

Стандартный порог, сообщающий о существенно увеличившемся риске клинического прогрессирования заболевания, - уровень CD4 200 кл/мм3. Хотя никогда не поздно начать APT, терапия предпочтительней должна начаться до того, как уровень CD4 упадет ниже 200 кл/мм3 Оптимальное время начала APT при содержании CD4 на уровне 200-350 кл/мм3 неизвестно. Пациентам с таким уровнем CD4 требуется регулярное клиническое и иммунологическое обследование.

Лечение пациентов с клинической стадией заболевания 4 (по стандартам ВОЗ) не зависит от уровня CD4: все пациенты в этой стадии проходят APT. У больных в третьей стадии заболевания (по стандартам ВОЗ) уровень 350 кл/мм3 считается уровнем, понижение которого сигнализирует о наличии функционального иммунного дефицита, и. должна быть назначена. APT. Пациентам в стадиях 1 или 2 с уровнем CD4 ниже 200 кл/мм3 явно показано лечение. Хотя нет разносторонне-подтверждённой контрольной информации об уровне CD4, при котором нужно начинать терапию для пациентов, демонстрирующих отсутствие симптомов заболевания, данные, полученные несколькими исследовательскими группами, согласованно демонстрируют, что прогрессирование болезни происходит быстрее у людей, которые начали проходить антиретровирусную терапию при уровне CD4 ниже 200 кл/мм3, чем у тех, кто начал проходить терапию при более высоком уровне содержания. В целом эти исследования не могли установить разницу исходов заболевания у лиц, начавших проходить терапию при уровне CD4 200-350 кл/мм3, и у тех, кто начал при уровне CD4 свыше 350 кл/мм3. Тем не менее, если уровень CD4 превышает 350 кл/мм3, APT нужно отложить.

Таблица 4. Рекомендации для начала APT у взрослых и подростков согласно клинической стадии заболевания и наличию иммунологических признаков

Клиническая стадия 

согласно стандартам ВОЗ

Невозможно исследование уровня CD4Возможно исследование уровня CD4
1Не начинать лечение

Назначить лечение, если уровень CD4

ниже 200 кл/мм3

2Не начинать лечение
3Показано лечение

Разработать лечение, если уровень CD4 ниже 350 кл/мм3, и начинать APT дотого, как уровень CD4 упадет ниже 200 кл/мм3

4Показано лечение 

4.3. Вирусологическая оценка состояния ВИЧ-инфицированных взрослых и подростков

Измерение концентрации вируса в плазме не является необходимым до начала APT. Оно редко лозволяет принять решение о том, когда начинать APT, если проведены и исследования уровня CD4, и определение клинической стадии заболевания.

13. Сопутствующее заболевание гепатитом В или гепатитом С

При установлении ВИЧ-инфекции, ускоряется прогрессирование заболевания печени, вызванного гепатитом С. Уровень прогрессирования болезни печени при ВИЧ/гепатите С увеличивается. ... существуют противоречивые свидетельства о воздействии гепатита С на прогрессирование ВИЧ-инфекции. В исследовании швейцарской группы наличие гепатита С было независимо связано с увеличившимся риском прогрессирования СПИДа и летального исхода. Однако анализ группы «ЕвроСПИД» показал, что общий вирусологический и иммунологический ответ на APT не зависел от серологического статуса гепатита С... Тем не менее, риск смертности, связанный с заболеванием печени, заметно увеличился у пациентов с гепатитом С...

Независимо от того, был ли пациент ВИЧ-инфицированным, оптимальное лечение гепатита С производится с помощью пегилированных интерферонов альфа и рибавирина... Начало APT у ВИЧ-инфицированных/больных гепатитом С должно следовать тем же принципам и рекомендациям, которые даются для APT в отношении ВИЧ-инфицированных без сопутствующих инфекций. Однако таких пациентов должны обследоваться более тщательно в силу высокого риска гепатотоксичяости, связанной с приемом лекарств, и особого взаимодействия антиретровирусных препаратов и. средств для лечения ВИЧ... Пациентов с высоким уровнем CD4 рекомендуется сначала лечить от гепатита С, а затем от ВИЧ. Хотя конкурирующее лечение обеих инфекций возможно, может быть осложнено обилием принимаемых лекарств..., токсичностью лекарств и их взаимодействием. В случаях, когда пациенту необходима APT, предпочтительно начать APT и отложить лечение гепатита С с тем, чтобы получить более хорошую реакцию на лечение гепатита С после восстановления иммунитета...

15. Клинические и лабораторные исследования

Клинические и лабораторные исследования ВИЧ-инфицированных преследуют две цели. Во-первых, пациентам, которые находятся под наблюдением, и которым еще не назначена APT, необходимо проходить регулярное обследование с целью выявления момента, когда нужно начинать APT или профилактику оппортунистических инфекций... Качественное исследование может облегчить начало профилактики [оппортунистических инфекций] и APT у большинства ВИЧ-инфицированных до того, как ВИЧ-инфекция начнет прогрессировать.

Во-вторых, если пациенты начали прохождение APT, регулярное обследование необходимо для оценки эффективности, реакции на побочные эффекты и для установления неэффективности лечения...

В силу ограниченности ресурсов, лабораторные исследования должны, в общем, назначаться при наличии признаков и симптомов, и должны проводиться только тогда, когда результаты могут использоваться для принятия решений о назначении лечения. Исключением являются рекомендации для установления уровня CD4 каждые полгода...

15.2. Обследование пациентов, которым пока не показана APT

Пациенты, которым пока не показана APT, должны обследоваться для установления клинического прогрессирования и измерения уровня CD4 каждые полгода. Клиническая оценка должна включать те же параметры, которые используются для основных оценок, в том числе увеличение или уменьшение веса и развитие клинических признаков и симптомов прогрессирования ВИЧ. Данные клинические параметры и уровень CD4 должны использоваться для нового установления стадии заболевания (по стандартам ВОЗ) при каждом визите и для установления того, необходимо ли начинать профилактику [оппортунистических инфекций] или APT. Клиническая оценка и установление уровня CD4 могут проводиться более часто как клинические и иммунологические показатели для начала проведения APT (Таблица4)...»

30 ноября 2009 года ВОЗ опубликовала документ под названием «Быстрый совет: Антиретровирусная терапия при ВИЧ-инфекции у взрослых и подростков». Организация пересмотрела предшествующие рекомендации в отношении времени начала антиретровирусной терапии, содержащиеся в руководстве 2006 года. ВОЗ настоятельно рекомендует, чтобы антиретровирусное лечение начиналось у всех ВИЧ-инфицированных, у которых уровень CD4 ниже 350 кл/мм3, независимо от клинических симптомов. ВОЗ подчеркнула необходимость исследования уровня CD4 при установлении, когда ВИЧ-инфицированные в стадии заболевания 1 или 2 нуждаются в прохождении антиретровирусного лечения. Также организация настоятельно рекомендует, чтобы антиретровирусное лечение начиналось у всех ВИЧ-инфицированных на стадии болезни 3 или 4 (по стандартам ВОЗ) независимо от уровня CD4.

Те же рекомендации содержатся в Руководство Всемирной организации здравоохранения («ВОЗ») от 2010 года «Антиретровирусная терапия при ВИЧ-инфекции у взрослых и подростков: рекомендации для деятельности органов здравоохранения».

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЕЙ 3 И 13 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С УСЛОВИЯМИ СОДЕРЖАНИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ ПОД СТРАЖЕЙ

80. Заявитель жалуется, что условия его содержания под стражей в следственном изоляторе ИЗ-71/1 города Тулы нарушали положения статьи 3 Конвенции. На основании статьи 13 Конвенции он заявил, что в его распоряжении не было никаких средств правовой защиты, которые позволили бы ему улучшить условия содержания под стражей. Соответствующие статьи предусматривают следующее:

Статья 3

«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению или наказанию».

Статья 13

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

А. Замечания сторон

1. Версия властей

81. Власти утверждают, что, во-первых, у заявителя были эффективные внутригосударственные средства правовой защиты, и что он не исчерпал их. В частности, он мог пожаловаться на плохие условия содержания под стражей прокурору. Они ссылаются на улучшения условий содержания под стражей, которые были сделаны в ответ на жалобы, поданные прокурору заключенными Н., Д., Ш. и 3. (была создана медицинская часть, закуплены лекарства, и осуществлялась техническая поддержка). Прокурор также обладал полномочиями для возбуждения уголовного дела в отношении тех, кто был ответственен за нарушения, Более того, его отказ в возбуждении уголовного дела мог быть обжалован в суде. В качестве альтернативного варианта, заявитель мог подать иск в суд в отношении правонарушения. Чтобы доказать эффективность данного средства правовой защиты, Власти процитировали дело «Шилбергс против России» [Shilbergs v. Russia] (№ 20075/03, 17 декабря 2009 года), в котором внутригосударственные суды присудили достаточную компенсацию заключенному, который содержался в бесчеловечных условиях. Они также предоставили копии двух судебных постановлений, присуждающих Д. и Р. компенсацию за моральный ущерб. Д. получил 25 000 рублей за содержание в переполненной камере, в то время как Р. присудили 300 000 за оказание непрофессиональной медицинской помощи, которая привела к слепоте. Власти также ссылаются на два постановления, принятые внутригосударственными судами, которыми С. и М. присуждена денежная компенсация за ненадлежащие условия содержания под стражей.

82. Власти согласились, что камеры, в которых содержался заявитель, были переполнены. Однако они заявили, что заключенные проводили существенную часть времени вне камеры. В частности, они участвовали в следственных мероприятиях, встречались со следователем и адвокатом, со своими родственниками, ежедневно выходили во двор для упражнений и регулярно принимали душ. Заключенные также имели возможность молиться в специально отведенном для этого помещении или работать в производственных мастерских. Они также могли получить помощь психолога Таким образом, условия содержания заявителя под стражей были удовлетворительными и соответствовали требованиям статьи 3.

2. Версия заявителя

83. Заявитель утверждает, что у него не было эффективных средств правовой защиты в отношении жалобы на неприемлемые условия содержания под стражей. Он ссылается на дело «Бенедиктов против России» [Benediktov v. Russia] (№ 106/02, 10 мая 2007 года), в котором Суд установил нарушение статьи 13 в силу отсутствия в России эффективного средства правовой защиты в отношении бесчеловечных и унижающих достоинство условий содержания под стражей. Он также ссылается на дело «Калашников против России» [Kalashnikov v. Russia] ((реш.), № 47095/99, 18 сентября 2001 года), дело «Моисеев против России» [Moiseyev v. Russia] ((реш.), № 62936/00, 9 декабря 2004 года) и дело «Мамедова против России» Mamedova v. Russia] (№ 7064/05, пункт 57, 1 июня 2006 года), в которых Суд отметил, что проблемы, возникающие в силу условий содержания заявителя под стражей, имеют явно структурный характер, и значит не могут решаться с помощью эффективных внутригосударственных средств правовой защиты. По мнению заявителя, Власти не выдвинули никаких аргументов, которые бы могли поставить вышеуказанные заявления под сомнение. Те редкие случаи присуждения компенсации заключенным посредством обращения к государственным властям, указанные Властями, являются исключением из общего правила. 84. Заявитель утверждает, что он жаловался на бесчеловечные условия содержания под стражей надзирающему прокурору в ходе регулярных проверок учреждения. Таким образом, прокурор знал о неприемлемых условиях содержания под стражей. Однако никакие попытки улучшить ситуацию не были предприняты, и все жалобы остались без ответа. Иск в отношении правонарушения также оказался неэффективным. В отсутствие предписанных законом критериев оценки морального вреда, понесенного от бесчеловечных условий содержания под стражей, или сложившейся судебной практики государственных судов в этой сфере, результат подачи такого иска непредсказуем. Заявитель также утверждает, что несколько раз он пытался направить жалобы о бесчеловечных условиях содержания под стражей прокурору Тульской области, представителю и главе ФСИН Тульской области. Данные жалобы были перехвачены руководством учреждения, заявителю угрожали наказанием и поместили его в карцер (см. пункты 25 и 26 выше).

85. Также заявитель оспорил описание условий содержания под стражей в следственном изоляторе ИЗ-71/1, предоставленное Властями, как абсолютно не соответствующее действительности. В частности, камеры были меньше, а количество заключенных в них было больше, чем заявлено Властями. Фактически заключенные имели от 0,5 до 1,7 кв. м личного пространства. Однако даже если предположить, что указания Властей на размеры камер и число заключенных в камерах верно, переполненность была настолько сильной, что заявитель имел лишь от 1,9 до 3,5 кв. м личного пространства. При условии, что он содержался в таких ужасно переполненных камерах в течение более года и двух месяцев, такая ситуация сама по себе приравнивается к бесчеловечному обращению. К тому же в камерах было темно, холодно, душно, дымно, и в них обитали паразиты. Туалет был грязным, от него исходил ужасный запах, и его расположение не обеспечивало никакого уединения. У заявителя никогда не было собственного спального места. Спальное белье было грязным и рваным, и его использовало несколько заключенных. Еда была крайне низкого качества.

Заявитель также утверждает, что его содержали в камере день и ночь, за исключением тех дней, когда его отвозили в суд на слушание. Однако условия транспортировки были еще более ужасными, чем условия в камерах.

В довершение заявитель утверждает, что его ситуация была еще более осложнена тем фактом, что он был ВИЧ-инфицированным. В результате переполненности камер и антисанитарии он подвергался высокому риску заражения различными инфекциями, такими, как туберкулез и чесотка. Его состояние здоровья ухудшилось, и у него начали проявляться такие симптомы как простуда, головные боли, боли в брюшной полости, депрессия и ухудшение зрения.

Б. Мнение Суда

1. Приемлемость

88. Власти утверждают, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты. Суд полагает, что вопрос исчерпанности внутригосударственных средств правовой защиты тесно связан с существом жалобы заявителя о том, что в его распоряжении не было эффективного средства правовой защиты в отношении бесчеловечных и унижающих достоинство условий содержания под стражей. Таким образом, Суд считает необходимым приобщить возражения Властей об исчерпанности к существу жалобы заявителя на основании статьи 13 Конвенции.

89. Суд также отмечает, что жалобы заявителя на основании статей 3 и 13 Конвенции не являются явно необоснованными в смысле пункта 3 статьи 35 Конвенции, и что они не являются неприемлемыми на каких-либо других условиях. Следовательно, она является приемлемой.

2. Существо дела
(а) Статья 13 Конвенции

90. Суд напоминает, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на государственном уровне эффективного средства правовой защиты прав и свобод, закрепленных в Конвенции, в какой бы форме они ни были гарантированы во внутригосударственном правовом порядке. Статья 13, таким образом, требует обеспечения внутригосударственного средства правовой зашиты для того, чтобы рассмотреть «оспариваемую жалобу» по существу согласно Конвенции, и предоставить надлежащее удовлетворение требований. Спектр обязательств, налагаемых статьей 13, варьируется в зависимости от характера жалобы заявителя на основании Конвенции. Тем не менее, правовые средства защиты, требуемые статьей 13, должны быть эффективными как на практике, так и по закону. «Эффективность» «средства правовой защиты» в значении статьи 13 не зависит от непременного благоприятного для заявителя исхода. При этом упоминаемый в положении «орган власти» не обязательно должен относиться к судебной власти; но если это так, то его полномочия и гарантии применимы при определении эффективности правового средства (см., среди многих прочих органов власти, "Кудла против Польши" Kudla v. Poland] [БП, № 30210/96, § 157, ЕСПЧ 2000-ХГ). Также с учетом «приближенности» статьей 13 и пункта 1 статьи 35 Конвенции (см. дело «Мисфуд против Франции» [Mifsud v. France] (реш.), [БП], № 57220/00, ЕСПЧ 2002-VIII, и дело Кудлы, приведенное выше, пункт 152), понятие «эффективности» средства правовой защиты имеет одинаковое значение в обоих положения (см. mutatis mutandis дело «Дейвешюрт против Португалии» [Davenport v. Portugal] (реш.), № 57862/00, 20 января 2000 года).

91. Суд отмечает, что уже устанавливал нарушение статьи 13 в силу отсутствия эффективных средств правовой защиты в отношении бесчеловечных и унижающих достоинство условий содержания под стражей в России (см. дело «Бенедиктов против России» [Benediktov v. Russia], № 106/02, пункт 29, 10 мая 2007 года), в котором Суд сделал следующий вывод:

«Власти не указали, какое возмещение было бы предоставлено заявителю прокурором, судом или другими государственными органами, учитывая, что вопросы, возникающие в связи с условиями содержания заявителя под стражей явно имели структурный характер и не касались лично заявителя (ср. дело «Моисеев против России» [Moiseyev v. Russia] (реш.), № 62936/00 от 9 декабря 2004 года; дело «Калашников против России» [Kalashnikov v. Russia] (реш.), №47095/99 от 18 сентября 2001 года; и последнее дело «Мамедова против России» [Mamedova v. Russia}, № 7064/05, § 57, от 1 июня 2006 года). Правительство не представило доказательств существования каких-либо средств правовой защиты, которые позволили бы заявителю пожаловаться на общие условия содержания его под стражей, в частности, в отношении конструктивной проблемы переполненности российских мест содержания под стражей, или что средства правовой защиты, доступные ему, были эффективными, т.е. предотвратили нарушения или предоставили заявителю надлежащую компенсацию (см. с этой же целью, дело «Мельник против Украины» [Melnik v. Ukraine], № 72286/01, §§ 70-71, от 28 марта 2006 года; дело «Двойних против Украины» [Dvoynykh v. Ukraine], № 72277/01, § 72, от 12 октября 2006 года; и дело «Островар против Молдавии» [Ostravar v. Moldova], № 35207/03, § 112, от 13 сентября 2005 года)».

Суд также отклонил идентичные возражения в отношении отсутствия исчерпания средств правовой защиты заявителем, предъявленные российскими властями, в ряде случаев в отношении условий содержания под стражей, установив, что ни жалобы прокурору (см., например, дело «Александр Макаров против России» [Aleksandr Makarov v. Russia], № 15217/07, §§84-86, 12 марта 2009 года, и дело «Ананьин против России» Ananyin v. Russia], №13659/06, § 62, 30 июля 2009 года), ни иск в отношении правонарушения (см., например, дело Александра Макарова, приведенное выше, §§ 87-89, и «Артемов против России» [Artyomov v. Russia], № 14146/02, § 112, 27 мая 2010 года) не могут считаться эффективными средствами правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции.

В рассматриваемом деле Власти не представили никаких доказательств, которые позволили бы Суду не принять данные выводы в отношении существования эффективных средств правовой защиты от структурных проблем переполненности следственных изоляторов в России. Хотя Власти ссылаются на несколько постановлений прокурора и на два решения суда в отношении истцов С. и М., которые предположительно получили компенсацию за плохие условия содержания под стражей, они не представили копии этих решений и постановлений. В отсутствие документальных подтверждении заявлений со стороны Властей Суд не может определить значение опровергнутых решений и постановлений в отношении эффективности такого средства, как жалобы прокурору или подача иска в суд с целью получения компенсации при обстоятельствах данного дела. Что касается двух решений суда, копии которых были представлены властями, одно из них, в отношении Р., не касается содержания под стражей в переполненных камерах, но скорее относится к непрофессиональной медицинской помощи, которая привела к слепоте. Другое постановление, в котором компенсация присуждается Д., не достаточно, по мнению Суда, для того, чтобы продемонстрировать существование сложившейся внутригосударственной практики, которая бы подтвердила эффективность данного средства правовой защиты (см. подобный подход в деле «Хорват против Хорватии» [Horvat v. Croatia], № 51585/99, § 44, ЕСПЧ 2001-VIII). В довершение, Суд отмечает ссылку Властей на дело «Шилбергс против России» [Shilbergs v. Russia], которое, по их мнению, дает пример достаточной компенсации, присужденной судами заключенному, содержащемуся в бесчеловечных условиях. Суд, тем не менее, отмечает, что с учетом того, что присужденная сумма в значительной степени была сокращена внутригосударственным судом в силу финансовых трудностей внутри государства, компенсация, полученная заявителем, была недостаточной и явно неразумной в свете судебной практики (см. дело Шилбергса, приведенное выше, §§ 82-91). Таким образом. Власти не указали ни одного эффективного внутригосударственного средства правовой защиты, посредством которого заявитель получил бы надлежащую компенсацию предположительного содержания в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях.

94. Соответственно, Суд отклоняет довод Властей о неисчерпании заявителем внутригосударственных средств правовой защиты и делает вывод о том, что, таким образом, имело место нарушение Статьи 13 Конвенции ввиду неэффективности и недоступности средств правовой защиты, предусмотренных государственным правом, позволяющих пожаловаться на общие условия содержания под стражей в следственном изоляторе ИЗ-71/1.

(б) Статья 3 Конвенции

95. Суд, во-первых, отмечает, что стороны оспорили определенные аспекты содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе ИЗ-71/1 города Тулы. В частности, они не сошлись в указании размеров камер и количества заключенных в них. Суд отмечает, что Власти ограничили доказательство своей позиции рядом справок из следственного изолятора, выданных руководством изолятора 23 октября 2009 года, то есть долгое время спустя после того, как заявитель покинул изолятор. Они не представили никаких материалов, на основании которых утверждения, указанные в справках, могли бы быть подтверждены. Суд напоминает, что в нескольких предыдущих делах он отказался признать достоверность подобных справок на том основании, что они не могли считаться достаточно надежными в силу того, что рассматриваемый период давно прошел, и не было подтверждающих документальных доказательств (см. дело «Кокошкина против России» [Kokoshkina v. Russia], № 2052/08, § 60, 28 мая 2009 года, дело «Сударков против России» [Sudarkov v. Russia], № 3130/03, § 43, 10 июля 2008 года; и дело «Белашев против России» [Belashev v. Russia], № 28617/03, § 52, 13 ноября 2007 года). Такие справки являются недостаточным доказательством для Суда. В противовес заявитель, который описал условия содержания под стражей очень подробно, представил письменные показания своих бывших сокамерников, подтверждающие его позицию. Суд, таким образом, склонен больше доверять описанию условий содержания под стражей, представленному заявителем. Однако Суд не должен регулировать разногласия между сторонами и устанавливать достоверность всех без исключения заявлений, потому что выявил нарушение статьи 3 на основании фактов, представленных Властями государства-ответчика по следующим причинам.

96. Суд отмечает согласие Властей с тем, что камеры, в которых содержался заявитель, были переполнены. Согласно данным, представленным Властями, в течение большей части срока содержания под стражей в СИЗО, который длился более одного года и двух месяцев, заявитель имел от 2 до 3 кв. метров личного пространства. Хотя в камере № 17 его личное пространство иногда превышало 3,5 кв. м, в камерах №№ 76 и 17 иногда оно сокращалось и до размеров меньше 2 кв.м. Суд напоминает в этой связи, что в предшествующих случаях, когда заявитель располагал менее чем 3 кв. м. личного пространства, он постановлял, что переполненность была достаточно сильной для обоснования, по собственному праву, вывода о нарушении статьи 3 Конвенции. Соответственно, было необходимо оценить другие аспекты физических условий содержания под стражей (см., например, дело «Линд против России» Lind v. Russia], N° 25664/05, § 59, 6 декабря 2007 года; дело «Кантырев против России» [Kantyrev v. Russia], №37213/02, §§50-51, 21 июня 2007 года; дело «Андрей Фролов против России» [Andrey Frolov v. Russia], № 205/02, §§ 47-49, 29 марта 2007 года; дело «Майзит против России» Mayzit v. Russia], № 63378/00, § 40, 20 января 2005 года; и дело «Лабзов против России» [Labzov v. Russia], № 62208/00, § 44,16 июня 2005 года).

97. Учитывая судебную практику по данному вопросу и материалы, представленные сторонами, Суд отмечает, что. Власти не представили никаких фактов или доводов, которые были бы способны убедить Суд принять иное решение по данному делу. Даже если предположить, что заявитель имел возможность время от времени мог покидать камеру для встреч со следователем, адвокатом и родственниками или для принятия душа и упражнений на свежем воздухе, поскольку Власти не привели каких-либо документальных обоснований частоту таких случаев, все равно остается неоспоримым тот факт, что большую часть дня заявитель проводил в камере. То, что заявитель был вынужден жить, спать и пользоваться туалетом в той же камере с таким количеством заключенных, само по себе достаточно для того, чтобы вызвать угнетение и затруднения, которые по своей интенсивности превышают неизбежный уровень страданий, предполагаемый содержанием под стражей, и вызывало в нем чувство страха, волнения и унижения, которые могли оскорбить его и унизить его достоинство.

98. Суд приходит к заключению о том, что при содержании заявителя в переполненных камерах власти подвергли его бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции ввиду условий содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе ИЗ-71/1 города Тулы.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ В СИЛУ ОКАЗАНИЯ НЕДОСТАТОЧНОЙ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ

99. Заявитель жалуется на основании статьи 3 Конвенции на предположительно недостаточную медицинскую помощь, оказанную ему в следственном изоляторе ИЗ-71/1 города Тулы и исправительной колонии № 7 Тульской области.

А. Замечания сторон

Власти, во-первых, утверждают, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой зашиты. Они также заявили, что он получал медицинскую помощь, в соответствии с его состоянием. Антивирусная терапия, направленная на лечение гепатита С, и антивирусное лечение ВИЧ не были необходимы в его случае.

Заявитель утверждает, что он страдал от ВИЧ и гепатита С, серьезных и угрожающих жизни заболеваний. Медицинская помощь, оказанная ему в следственном изоляторе и исправительной колонии, была явно недостаточной. Его не осмотрел врач-инфекционист, гепатолог и специалист по ВИЧ. Его уровень CD4 не подтверждался 4 раза в год, как того требует внутригосударственное законодательство. Он не проходил антиретровирусную терапию. В результате недостаточности медицинской помощи его заболевания прогрессировали, а длительность жизни существенно сократилась. Он заявил, что жаловался начальнику медицинской части на недостаточность лечения, но его жалобы остались без ответа.

Б. Мнение Суда

1. Приемлемость

102. Что касается возражений властей по поводу исчерпания внутригосударственных средств правовой зашиты, Суд напоминает, что в их отношении существует распределение бремени доказывания. Власти, заявляющие о неисчерпанности, обязаны убедить Суд в том, что средство правовой зашиты было эффективным и доступным в теории и на практике в рассматриваемый период времени, то есть, что оно было доступно и давало реальную возможность получения компенсации в отношении жалобы заявителя и разумные шансы на успешный исход. Однако если данное обязательство доказывания было соблюдено, наступает очередь заявителя доказать, что средство правовой защиты, предлагаемое властями, в действительности было использовано, но не было по какой-то причине достаточным и эффективным в конкретных обстоятельствах дела, или что существовали особые обстоятельства, которые освобождают его от бремени доказывания (см. среди прочих дело «Акдивар и другие против Турции» [Akdivar and Others v. Turkey}, 16 сентября 1996 года, § 68, «Отчеты о постановлениях и решениях», 1996-IV).

Суд отмечает, что в настоящем деле Власти не объяснили, какие возможные способы защиты своих прав не были использованы заявителем. При условии, что Власти не указали ни одного эффективного средства правовой защиты, которое бы обеспечило превентивную или возмещающую компенсацию в отношении жалоб заявителя на неадекватное лечение ВИЧ и гепатита С, Суд отклоняет возражения Властей о том, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты.

Суд также отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой на каком-либо ином основании. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

2. Существо дела

105. Суд напоминает, что хотя статья 3 Конвенции не может быть истолкована как подразумевающая общее обязательство выпускать лиц, содержащихся под стражей, на основании проблем со здоровьем, тем не менее, она налагает на Государство обязательство обеспечивать хорошее физическое состояние лиц, лишенных свободы, среди прочего, обеспечивая их необходимой медицинской помощью (см. дело «Худобин против России» [Khudobin v. Russia], № 59696/00, § 93, ЕСПЧ 2006-XII (фрагменты); дело «Муизель против Франции» [Mouisel v. France}, № 67263/01, § 40, ЁСГГЧ 2002-IX; и дело Кудлы, приведенное выше, пункт 94). Суд во многих случаях устанавливал, что отсутствие надлежащей медицинской помощи может приравниваться к обращению, противоречащему статье 3 (см., например, дело «Венерески против Польши» [Wenerski v. Poland], № 44369/02, §§ 56-65, 20 января 2009 года; дело «Попов против России» [Popov v. Russia], № 26853/04, §§ 210-213 и 231-237,13 июля 2006 года; и дело «Невмержицкий против Украины» [Nevmerzhitsky v. Ukraine], № 54825/00, §§ 100-106, ЕСПЧ 2005-II (фрагменты)).

106. «Достаточность» медицинской помощи остается самым сложным аспектом для определения. В то время как признание того, что Власти должны обеспечивать, чтобы диагноз и лечение были бы своевременными и точными (см. дело «Хумматов против Азербайджана» [Hummatov v. Azerbaijan}, №№9852/03 и 13413/04, § 115, 29 ноября 2007 года; дело «Мельник против Украины» [Melnik v. Ukraine’],, № 72286/01, §§ 104-106, 28 марта 2006 года; и mutatis mutandis дело «Холомиов против Молдавии» [Holomiov v. Moldova}, № 30649/05, § 121, 7 ноября 2006 года), и, когда это обусловливает характер заболевания, чтобы наблюдение было регулярным и систематическим и включало полный терапевтический план, направленный на устранение проблем со здоровьем у содержащегося под стражей и предотвращающий ухудшение состояния (см. дело Хумматова, приведенное выше, §§ 109 и 114; дело «Сарбан против Молдавии» [Sarban v. Moldova], № 3456/05, § 79, 4 октября 2005 года; и дело «Попов против России» [Popov v. Russia], приведенное выше, § 211), Суд также постановил, что статья 3 Конвенции не может толковаться как гарантирующая каждому лицу, содержащемуся под стражей, оказание медицинской помощи на таком же уровне, что и «в лучших гражданских клиниках» (см. дело «Мирилашвили против России» Mirilashvili v. Russia] (реш.), № 6293/04, 10 июля 2007 года). В другом деле Суд пошел дальше, постановив, что он «был готов допустить, что в принципе медицинские помещения и оборудование в уголовно-исполнительной системе ограничены по сравнению с доступностью этих ресурсов в гражданских клиниках (см. дело «Гришин против России» [Grishin v. Russia], № 30983/02, §76, 15 ноября 2007 года).

В целом Суд сохраняет достаточную гибкость в определении необходимых стандартов здравоохранения при принятии решении в каждом случае отдельно. Этот стандарт должен быть совместим с «человеческим достоинством» содержащегося под стражей лица, но также должен принимать во внимание «практические требования заключения под стражу» (см. «Алексанян против России» [Aleksanyan v. Russia], № 46468/06, § 140,22 декабря 2008 года).

Обращаясь к данному делу, Суд отмечает, что обе стороны согласны с тем, что заявитель был ВИЧ-инфицированным с 1999 года, что на момент задержания в октябре 2006 года его заболевание было в прогрессирующей стадии (клиническая стадия 3, характеризующаяся возникновением оппортунистических инфекций), и что у него также был гепатит С. Главный спор между сторонами касается того, должен ли был заявитель проходить антиретровирусную терапию ВИЧ и гепатита С, пока он находился под стражей. Тем не менее, в задачу Суда не входит урегулирование споров, которые относятся исключительно к компетенции медицинских работников, и установление того, действительно ли заявитель нуждался в таком лечении. Вместо этого, чтобы установить, были ли соблюдены положения статьи 3 Конвенции, Суд сосредоточится на определении того, предоставили ли Власти заявителю достаточный медицинский контроль, который бы позволил эффективно давать оценку его состоянию и назначать соответствующий курс лечения его заболеваний. Суд полагает, что, учитывая характер и тяжесть заболеваний заявителя, его состояние требовало регулярного и специализированного наблюдения для выявления прогрессирования гепатита С и ВИЧ-инфекции, своевременного назначения терапии ВИЧ и гепатита С и своевременного диагностирования и лечения возможных оппортунистических инфекций (см. mutatis mutandis дело «Кац и другие против Украины» [Kats and Others v. Ukraine], № 29971/04, § 105, 18 декабря 2008 года, и дело Попова, приведенное выше, §211).

109. С тем, чтобы определить спектр мер в ходе такого наблюдения, Суд учел Постановление № 640/190, принятое Министерством здравоохранения и Министерством юстиции и приказ № 474, изданный Министерством здравоохранения, в которых установлен минимальный набор мер при оказании медицинской помощи, необходимой ВИЧ-инфицированным пациентам (см. пункты 75 и 76 выше). Согласно Постановлению, ВИЧ-инфицированные заключенные в третей клинической стадии заболевания должны проходить осмотр врача каждые 24 или каждые 12 недель в зависимости от уровня CD4. Приказ предусматривает, что лица, страдающие ВИЧ, должны регулярно сдавать анализы крови и мочи, в том числе на установление уровня CD4 четыре раза в год, а также другие обследования, такие, как УЗИ органов брюшной полости, электрокардиографию и флюорографию органов грудной клетки. Важность установления уровня CD4, по меньшей мере, раз в полгода для определения того, нужна ли пациенту антиретровирусная терапия, также отмечена Всемирной организацией здравоохранения (см. пункт 77 выше). Важнее всего то, что рекомендации для регулярной сдачи анализов и консультаций со специалистами были даны заявителю в ходе осмотра врачом-инфекционистом медицинской части, а также в плане лечения, подготавливаемом в. конце каждого года (см.. пункты. 30, 44, 58. и 6.7 выше). С учетом вышесказанного, Суд делает вывод, что минимальный спектр мер по медицинскому наблюдению, необходимому в состоянии заявителя, включал осмотры терапевта, врача-инфекциониста и фтизиатра дважды в год, а также лабораторные исследования, состоящие из анализа крови, мочи, флюорографии органов грудной клетки и УЗИ органов брюшной полости, по меньшей мере, дважды в год. Теперь суд рассмотрит, был ли данный спектр мер по медицинскому наблюдению доступен для заявителя.

В этом отношении Суд не может не отметить явное отсутствие систематического и стратегического наблюдения. В то время как заявитель повторно проходил анализ крови и мочи и другие лабораторные исследования, из его истории болезни следует, что данные меры принимались не достаточно быстро, последовательно и регулярно. В действительности, во многих случаях план осмотров не соблюдался, а анализы проводились с существенными задержками. Таким образом, общий анализ крови и мочи не проводился с апреля 2007 года по январь 2008 года и с ноября 2008 года по октябрь 2009 года. Анализы на определение уровня CD4 были еще более нерегулярными. Заявитель не проходил анализы на установление уровня CD4 с февраля 2008 года по ноябрь 2009 года, то есть в течение года и девяти месяцев. Суд также с беспокойством отмечает нерегулярность лабораторных исследований, таких как флюорография органов грудной клетки и УЗИ органов брюшной полости. За те 4 года, что заявитель провел под стражей, УЗИ проводилось только три раза, в феврале 2008 года, в ноябре 2009 года и в январе 2010 года. Что касается флюорографии органов грудной клетки, изначально она проводилась каждые полгода согласно плану наблюдения, но данная положительная практика впоследствии была прекращена, и флюорография не проводилась в течение двух лет и четырех месяцев, с марта 2007 года по январь 2010 года. С учетом того, что вышеуказанные анализы и осмотры были необходимы для эффективного выявления состояния заявителя, своевременного диагностирования возможных оппюртунистических инфекций и определения момента, когда нужно начинать антиретровирусную терапию ВИЧ, прискорбно, что они были бессистемными.

Также из медицинской карты заявителя следует, что в ходе всего периода содержания под стражей он проходил осмотр терапевта только четыре раза - дважды в 2007 году и дважды в 2009 году. За исключением нескольких консультаций стоматолога, офтальмолога, отоларинголога, дерматолога, невропатолога, хирурга и психиатра, ни один из которых не являлся экспертом в лечении ВИЧ и гепатита С, состояние заявителя проверялось фельдшером, который явно принимал все решения в отношении диагноза и лечения заявителя. Его ни разу не осмотрел ни инфекционист, ни фтизиатр, хотя консультации данных специалистов дважды в год неоднократно рекомендовались заявителю. С учетом уязвимости ВИЧ-инфицированных для других заболеваний Суд считает отсутствие экспертной медицинской помощи при состоянии здоровья заявителя недопустимым (см. сходную аргументацию в деле "Кац и другие» Kats and Others], приведенном выше, пункт 107).

112. Тот факт, что заявителя ни разу не осматривал инфекционист, является особенно ошеломляющим в свете повторных жалоб заявителя на боль в области печени. С учетом того, что заболевание печени, связанное с гепатитом С, общеизвестно прогрессирует быстрее у людей с ВИЧ (см. пункт 77 выше), консультация инфекциониста или другого врача, компетентного в вопросах лечения гепатита С, особенно обоснована. Именно такой специалист должен был осмотреть заявителя физически и оценить, необходимы ли были дополнительные лабораторные исследования для правильной диагностики состояния, а также требовалось ли в данной ситуации назначение антиретровирусной терапии. Таким образом, Суд не убежден аргументами Властей в том, что заявителю не требовалось антивирусное лечение гепатита С, так как материалы, имеющиеся в распоряжении Суда, не дают возможности точно установить, какой врач принимал подобное решение и в какой день (см. схожую аргументацию в деле «Меченков против России» [Mechenkov v. Russia], № 35421/05, § 108, 7 февраля 2008 года).

ИЗ. В довершение Суд отмечает, что заявителю была назначена особая диета (см. пункты 30,44, 58 и 67 выше). Однако Суд принимает довод заявителя, не оспоренный Властями, что руководство изолятора не выполняло рекомендации врачей в предоставлении особой диеты, необходимой для поддержания здоровья заявителя (см. дело «Городничев против России» [Gorodnitchev v. Russia], № 52058/99, § 91,24 мая 2007 года).

В итоге, доказательства, представленные Суду, показывают, что медицинское наблюдение за состоянием заявителя было нерегулярным и случайным. Нет доказательств того, что заявитель проходил регулярные осмотры, и что его состояние постоянно проверялось достаточно квалифицированными медицинскими сотрудниками, которые могли бы эффективно оценить его состояние здоровья и назначить адекватное лечение его заболеваний. В свете данных выводов относительно отсутствия комплексного подхода к медицинскому наблюдению за состоянием здоровья заявителя и с учетом тяжести его заболеваний, медицинская помощь, оказанная ему, не может считаться адекватной.

Из вышеуказанного следует, что Власти не представили достаточно доказательств, чтобы Суд мог прийти к выводу о том, что заявитель получал комплексную.,, эффективную и регулярную медицинскую помощь в отношении гепатита С и ВИЧ-инфекции в ходе его содержания под стражей в следственном изоляторе ИЗ-71/1 в Туле и в исправительной колонии в Тульской области. Из представленнык доказательств не следует, что состояние заявителя серьезно ухудшилось, или что он длительное время ощущал сильную боль в силу отсутствия адекватной медицинской помощи. При таких обстоятельствах Суд полагает, что страдания, которые он мог испытать, не приравниваются к бесчеловечному обращению. Однако Суд полагает, что отсутствие адекватного медицинского лечения представляет собой серьезный риск для здоровья заявителя и должно было вызвать у него существенные психические страдания, унижающие человеческое достоинство, которые приравниваются к обращению, унижающему достоинство в смысле статьи 3 Конвенции (см. сходную аргументацию в деле Хумматова, приведенном выше, § 121).

116. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в силу того, что Власти не выполнили свое обязательство по обеспечению адекватной медицинской помощи заявителю в ходе его содержания под стражей в следственном изоляторе и исправительной колонии.

Ш. ПРОЧИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ ПОЛОЖЕНИЙ КОНВЕНЦИИ

117. В довершение Суд рассмотрел другие жалобы, представленные заявителем. Однако, рассмотрев весь имеющийся материал, и поскольку все эти жалобы находятся в юрисдикции Суда, Суд считает, что они не выявляют нарушения прав и свобод, установленных в Конвенции и Протоколах к ней. Из этого следует, что данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная по пунктам 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

Дело, которое пугает вас больше всего, нужно сделать в первую очередь
Робин С. Шарма

Категории

Порекомендовать в интернете
Поставить ссылку в соцсети