HIV Legal Aid. Региональная сеть правовой помощи людям с ВИЧ

версия для печати
События

Европейский Суд признал нарушение Россией статьи 6 Конвенции при рассмотрении национальными судами дел по обороту наркотиков

27.04.2014
источник: echr.coe.int

24 апреля 2014 года Европейский Суд установил, что Россия нарушила статью 6 Европейской Конвенции при рассмотрении уголовных дел по обороту наркотиков, ставших результатом провокаций сотрудников полиции.
Решение вынесено по результатам рассмотрения заявлений пяти заявителей, жителей России.
Иван Лагутин и Виктор Лагутин, братья, были обвинены в изготовлении наркотических средств и их незаконном сбыте. Сотрудники полиции получили информацию о том, что заявители вовлечены в деятельность по обороту наркотиков. Один из сотрудников милиции, Х., действуя в качестве агента под прикрытием, позвонил Ивану Лагутину и попросил продать ему каннабис. Иван, как он утверждает, направил его к диллеру, сказав, что у него нет наркотиков. Однако после повторных просьб, как указывает Иван Лагутин, полагая, что его просит потребитель наркотиков и, сочувствуя, поскольку он сам курил каннабис, решил помочь, занял деньги в киоске, где он работал, и передал ему каннабис в долг. После этого были еще две контрольных закупки каннабиса тем же агентом под прикрытием у Ивана и Виктора Лагутиных. Во время третьей их задержали.
Телефонные разговоры между сотрудником полиции и заявителями не были записаны.
Заявители оспаривали утверждение, что полиция получила информацию о том, что они ранее продавали наркотики. Утверждая, что источники информации о том, что они занимаются сбытом наркотиков не были установлены. Они также заявлял, что эта информация не была получена от заявленного свидетелем Х.. Х показал суду, что его задачей было проверить информацию, полученную полицией о сбыте каннабиса. Он познакомился с Иваном Лагутиным на вечеринке и попросил его найти ему каннабис. Суд также опросил офицера полиции С, который был ответственным за проведение операции под прикрытием.Он отказался предоставить детальную информацию. При этом, С. не обязывали скрывать методы работы под прикрытием и способах коммуникации с заявителями до закупок и между ними. Однако он не знал и не не проявил интереса к тому, как Х достиг договоренности с заявителями о получении наркотиков. Он также не знал, была ли передача наркотиков инициирована Х или одним из заявителей. В заявлении, помимо вопроса провокации со стороны сотрудников милиции, поднимался вопрос об исключении контрольных закупок из доказательств, как полученных незаконным путем.Заявители оспаривали утверждение, что полиция получила информацию о том, что они ранее продавали наркотики.

Заявитель Смирнов, был также потребителем наркотиков После проведения контрольной закупки обыск был проведен в квартире заявителя, где нашли пустой пакетик со следами героина, после чего заявителя обвинили в обороте наркотиков.Суд признал его виновным в продаже наркотиков.
Заявитель отрицал свое участие в обороте наркотиков, указывая, что правонарушение было результатом провокации. Он возражал в отношении обвинения в приобретении героина от имени "Иванова", объясняя, что он сделал это из-за договоренности, что они будут употреблять вместе наркотики, поскольку сам в этот момент страдал от абстинентного синдрома.
"Иванов" выступал в деле свидетелем, однако его личные данные были засекречены. "Иванов" свидетельствовал, что заявитель просил помочь обеспечить его наркотиками и он купил четыре пакетика с наркотками в квартире заявителя. Во время перекрестного допроса " "Иванов" отказался отвечать на следующие вопросы: знает ли заявителя, знает ли он поставщика наркотиков заявителю, знает ли он, что поставщик пришел после того, как он оставил деньги заявителю, был ли он инициатором проведения контрольной закупки в отношении заявителя, покупал ли он ранее наркотики у заявителя, арестовывали ли его ранее за преступления, связанные с нароктиками.

Заявительница Шлякхова также была потребителем наркотиков. Суд признал ее виновной в продаже наркотиков.При проведении двух контрольных закупок заявительница продала наркотики сначала осведомителю полиции, а затем полицейскому под прикрытием. По утверждению заявительницы, у полиции не было предварительной информации о заявленной уголовной ответственности и назначило контрольную закупку без серьезных оснований. Она утверждала, что продала наркотики агенту под прикрытием в результате провокации.

Заявитель Зверян был потребителем наркотиков. Полиция по обороту наркотиков получила информацию, что заявитель учавствовал в обороте наркотиков. На этом основании полиция провела контрольные закупки таблеток "экстази". Закупки проводил полицейский под прикрытием. Заявитель утверждал, что не было доказательств его участия обороте наркотиков.Он подтверждал, что он только согласился помогать агенту под прикрытием купить наркотики, поскольку поверил, что он обычный потребитель "экстази", так же как и он. Он первоначально отказывался продавать наркотики, но сделал это в результате манипуляций второго полицейского под прикрытием.

При исследовании материалов по заявлениям указанных выше заявителей, Европейский Суд установил, что в каждом деле судебные записи и основания для аппеляции содержали достаточно ясные и конктретные жалобы, что рассматриваемые преступления являлись результатом провокаций со стороны полиции. Более того, в документах видно, что данные жалобы были понятны национальным судам,которые имели соответствующую компетенцию для их проверки, однако были отклонены. При рассмотрении дела Европейский Суд отметил, что в решениях против России он устанавливал ранее, что контрольные закупки полиции были фактически безотчетны в отношении действий агентов под прикрытием в основном из-за отстутствия ясной и предсказуемой процедуры санкционированя контрольных закупок. В рассматриваемом деле, равно как и в предыдущих по подобным вопросам, Европейский Суд отметил роль национальных судов в уголовных делах, где обвиняемые утверждают, что их спровоцировали к совершению преступления. Европейский Суд отметил, что национальные суды обязаны исследовать любое заявление стороны в суде о провокации, могущее быть доказанным, способом, соответствующим праву на справедливый суд. Процесс проверки должен быть состязательным, тщательным, всесторонним и безусловным в отношении вопроса провокации, с возложением бремени доказывания отсутствия провокации на прокурора. В сферу судебной проверки должны входить причины, почему была проведена операция под прикрытием, .степень участия сотрудников полиции в правонарушении, и характер провокаций или давления в отношении заявителя. Суд отметил,ссылаясь на дело Худобин пр. России, что национальные суды России имеют такую возможность исследования таких заявлений сторон, в частности через исключение доказательств. .

Европейский Суд также отметил, что в случаях, когда отсутствие открытых материалов или противоречивый характер изложений событий сторонами препятствует Суду установить с достаточной степенью уверенности была ли в отношении заявителя провокация, решающим становится процедурный аспект. Отмечено, что данных делах заявления о виновности по уголовным обвинениям не освобождали суд первой инстанции от обязанности проверить утверждения о провокации. Также Европейский Суд отметил общую практику во многих делах с участием агентов провокаторов, когда заявителям препятствуют подавать заявления о провокации, поскольку доступ к необходимым доказательствам закрыт обвинением, часто по формальным основаниям наличия иммунитета в публичных делах, который предоставляется определенным категориям доказательств. Европейский Суд предположил, возможность ограничения прав обвиняемого на доступ ко всем доказательствам по делу, имеющимися у прокурора, когда это перевешивается публичным интересом. Однако суд может быть справедливым, только в случае, если эти ограничения уравновешены процедурами судебных властей, в том числе с соблюдением права на защиту, включая состязательные процедуры и равенство способов защиты.
Европейский Суд отметил, что обвинение в отношении заявителей и их заявления о провокации в подобных случаях, не могут рассматриваться раздельно в силу взаимосвязанности вопроса. В настоящем деле национальные суды не убедились в отсутствии провокаций, доказанного обвинением. Тем самым бремя доказательства наличия провокаций неправомерно было возложено на обвиняемых. Суд подчеркнул, что поскольку оперативная информация была закрытой, заявители не могли оспорить ее содержание и соответствие, следовательно не могли выполнить возложенную на них функцию доказывания. Поэтому Европейский суд пришел к выводу, что принципы равноправия сторон и полной объективности уголовного процесса не могли быть достигнуты, поскольку заявители были поставлены в неравную ситуацию с прокуратурой.
Также в настоящем деле Европейский суд установил, что по заявлениям о провокациях национальные суды не сделали никаких попыток проверить содержание материалов по оперативным действиям в отношении оборота наркотиков. Они не установили причин, по которым были проведены опреации под прикрытием, степеь участия полицейских в правонарушениях и характер любых провокаций и давления, которые применялись в отношении заявителей. Из этого Европейский Суд сделала вывод, что национальные суды не выполнили свои обязательства по просмотру всех возможных материалов, подтверждающих заявление о провокации.Это упущение не дало возможности судам обеспечить эффективный судебный контроль контрольных закупок, что привело к невыполнению условий защиты от провокации полиции в системе, где при санкционировании операций под прикрытием нет достаточных гарантий от злоупотреблений.

Текст решения на англ. языке по ссылке

комментарии


чтобы поместить сообщение или комментарий вам нужно войти под своим логином



Чтобы дойти до истоков, надо плыть против течения
Станислав Ежи Лец

Категории

Порекомендовать в интернете
Поставить ссылку в соцсети